Не твоё в тебе
Фев 02, 2017 / ME

Когда мы находим у себя что-то, чего раньше не было и чего быть не должно — нам всегда становится не по себе. Мы можем долго вздыхать, отмахиваться, забывать. Но рано или поздно всё равно придут недобрые мысли. Они возьмут тебя за руку и подведут к краю ямы невероятного отчаянья.

В этот момент нужно быть готовым к тому, что возле этой ямы ты будешь стоять один. Потому что никто не поймет. И не потому что они все вокруг тупые или бесчувственные, а потому что они просто не знают как это и что это. И не должны знать. И ты должен надеяться, что они такого никогда и не узнают. Потому что твоя проблема — это всегда только твоя проблема. Так, как ты сам переживаешь за себя — за тебя никто не будет переживать. 

Когда мы находим у себя что-то, чего раньше не было и чего быть не должно — мы учимся с этим жить. Мы знакомимся с этим, осознаем, принимаем. Живем. И регулярно смотрим, как это нечто поживает внутри нас. Мы абсолютно спокойны, когда нет никаких изменений. Но как только это нечто «оживает», давно забытая холодная рука вновь нежно обнимает тебя и приводит к яме о которой невозможно забыть. И ты вновь стоишь возле этой бездонной ямы и думаешь о том, что внутри тебя есть что-то, что тебе никак не могут опознать.

 

Я зашла в больницу. Мне было назначено на 20:30. Села на кушетку в ожидании. Пришла я сюда только благодаря провидению. Других причин для этого не было. Мимо прошла бабушка, которая кажется умерла уже несколько лет назад, настолько прозрачной и старой она выглядела. Не знаю кто она была: постоянная пациентка хирургического отделения, знамя неудачи или санитарка. Она мне сообщила, что мужчину, которого только что привезли, разместили в 16 палате. Но это, к счастью, был совсем не мой мужчина и меня он не интересовал. Я промямлила бабуле, что жду врача, назвала имя и фамилию. Очевидно моё провидение имеет образ дряхлой прозрачной старухи. Она открыла мне дверь и позвала следовать за ней. Идти прямо так, без баз бахил, за которые я так переживала. Я прошла мимо нескольких кушеток и страшно-старого кресла на колесах. Такого же страшного и такого же старого, как вся медицина в России. Возле огромной, когда-то белой двери, сидела несчастная белая кошка. Она выглядела как прозрачные белые волосы впереди идущей бабули.

В конце коридора меня встречала прекрасная женщина. На ней была помада цвета здоровой человеческой крови. Она улыбалась и её добрый характер я видела издалека. Мне было приятно идти к ней, а она была мне рада. Я привычно разместилась напротив огромной машины, закуталась огромным свинцовым фартуком и встала под множество рентгеновский лучей. Стоять было не очень удобно и я повернула голову в сторону кабинета врача. Оказалось, в стене большое прозрачное стекло, которое вело в кабинет доктора. Почему-то я не заметила его, когда вошла. А позади доброй женщины с темными губами стоит большой шкаф с стеклянной дверью, в котором в режиме он-лайн транслировались с компьютера мои свежие снимки.

Я побелела и почувствовала, как давно забытая холодная рука вновь нежно обнимает меня и приводит к яме, о которой невозможно забыть.

Ватными ногами переступила порог, взяла куртку. Добрая женщина полоскала мой снимок в реагентах. Я очень удивилась. Она, видя мой интерес на белом лице, рассказала как всё это делается. Она была доброй — ругалась, что их больница до сих пор как в середине 20 века, проявляет снимки полоща их в раковине. Все остальные больницы, оказывается, уже печатают их. Мне хотелось узнать больше, но язык прилип к сухосу нёбу.

На улице был холодный ветер. Звездное небо. В моих руках колыхался новый снимок. С него обреченно капала жидкость прямо на снег. Мой путь домой проходил мимо здания морга. Как символично.