ГОРСТЬ ЗЕМЛИ
Июл 24, 2018 / ME

В деревне иначе относятся к смерти и покойникам в гробах. Значительно проще. Их даже не боятся. С мертвыми людьми деревенские жители разговаривают как с живыми. Смотря на это чувствуешь себя как в кино. Страшном кино. Жители просевших деревянных домов к смерти привыкли, после череды свадеб детей друзей они начинают развлекаться и встречаться в свежих одеждах только на похоронах. Чередуясь при этом каждый ролью гостя с виновником торжества в конечном итоге.
Бросая горсти земли они говорят «не приходи к нам, подождешь меня там, а я пока тут похожу». И у них нет тоски о том, что человека не стало. Они уверены, что еще поживут немного и увидятся.

Я смотрела как могильщик закапывает могилу моего деда и молчала. В Кирове есть обычай начинать пить водку прямо на кладбище, вместе с новым жителем этой территории. Словно помогать тем самым ему обосноваться на новом месте. Все пили водку, а я с букетом цветов в руках ждала когда придадут форму плоской лопатой, сделают красивую ровную насыпь и воткнут временный деревянный крест, на котором выжжена моя фамилия. Мне нужно было дождаться последних ударов лопаты и разложить цветы, расставить венки, зажечь свечку.
Последняя гвоздика была обломана и воткнута в землю. Теперь уже не осталось близких родственников старше родителей.
Сидя возле могилы с цветами в руках я подумала о детях которых нет ни у меня, ни у моего брата. Наши родители не были эгоистичны в своих желаниях развлекаться и радоваться жизни, поэтому я без труда встретилась с прабабушкой. Прабабушка пожила до 92 лет и мы с ней успели пообщаться. Я хорошо её помню. А вот у наших детей уже не будет никого «пра-» В этом мы постарались. А теперь уж спешить точно некуда.

Это были веселые похороны, насколько похороны могут быть веселыми.
Мой дед любил вечеринки, в том виде, в котором они были в его молодости. Мы, конечно, не устраивали вечеринок, но за столом старались ронять не только слезы, но и шутки.
Я в тот же день спряталась в поезд, залезла на верхнюю полку, отвернулась к стене и вернулась в Москву. Это был первый раз, когда я хотела как можно скорее оказаться в Москве..

Теперь квартира, в которой меня горячо ждали каждую минуту с момента моего рождения стоит закрытой на все замки. И больше никогда покрытая морщинами рука не откроет мне её изнутри. И крючок не будет заброшен на петлю.

Всё что остается — порыдать, попросить прощения и жить дальше, пока снова не придется бросать три горсти земли на чей-то гроб. В 25 лет этот ритуал кажется концом света.